Конец «Золотой лилии». Валентин Пронин
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Конец «Золотой лилии» - Валентин Пронин страница 9
![Конец «Золотой лилии» - Валентин Пронин Конец «Золотой лилии» - Валентин Пронин Остросюжет](/cover_pre134582.jpg)
Слепаков слушал с мертвым лицом, губы у него побелели.
– Нашла, – прохрипел он, кашляя, чтобы восстановить способность произносить слова. – Ни кожи ни рожи… Маленький, худущий, драный какой-то… Разве такое бывает?
– Не скажи, Всеволод Василич, – неожиданно переходя на «ты» и очень доверительным тоном возразила, вернее, разъяснила консьержка. – Бабы нынешние капризны, чего им надо – сами не знают. Одной – чтоб высокий был, антиресный, видный, другой – чтоб богатый только. А третьей, главное, секс подавай. Такие вот, вроде Хлупина, шпунявые, костлявые и невидные, да зато, видать, в корень растут…
Слепакову стало стыдно, оскорбительно, гнусно. И стыдно не за себя, а за Зинаиду Гавриловну, миловидную, добродушную, культурную, опрятную, ухоженную. Такую милую, надежную, верную (в чем раньше не сомневался) свою жену.
– Если узнаю, что ты наврала, Кулькова, – твердым голосом отчеканил Слепаков, – уничтожу. В прямом смысле, так и знай.
Он засмеялся резким, нездоровым смехом. И сам как-то хищно заиграл всем телом, разминая суставы.
– А я тебе театр создам, – не пугаясь нисколько и глядя дерзко, сказала Тоня. – Гляди: дом напротив, третий подъезд. Там моя подруга живет. Днем ее не бывает. Возьму ключи заранее, отдам тебе. Бинокли-то какой-нибудь нету? Есть? Пойдешь сам смотреть.
– Когда? – Слепаков страдал, как животное, которое нарочно травят, над которым издеваются. Что-то леденящее, непонятное просыпалось в нем.
Дальше они договаривались коротко, по-деловому.
– Скажешь жене, что пошел на работу, в свою… инспек…
– Инструктировать.
– Сообщишь мене. Я дам ключи от квартиры напротив. Биноклю не забудь, потом впечатления расскажешь. – Она засмеялась, не скрывая злобного торжества. – А то, ишь, понимают о себе: инструкторы, музыканты-оркестранты. На самом-то деле глянешь: та же шваль.
Расстроенный Слепаков ухватил все-таки исстрадавшимся слухом изменение в речевом строе консьержки Антонины Игнатьевны Кульковой. Будто заговорил кто-то другой – уверенный и надменный. Он тоже постарался изобразить спокойствие – и для нее, и для себя тоже. «Да что случилось? Тоже мне, трагедия! Не я первый, не я последний,