на него поглядывыла, полизывая какую-то брюнетку на шезлонге. Вот предел мечтаний любого мужчины, думал Роберт. Женщины, алкоголь, деньги, наркотики, секс в любом количестве и с любым количеством женских особей. Его тяготили предыдущие серьезные отношения именно в силу требования от него моногамности. Здесь же ввиду бисексуальности, а точнее лесбопристрастия его подружки, которая прикидывалась би ради пребывания с богом Олимпа, не было никаких сцен ревности. Напротив, Эмма активно предлагала ему участвовать в их лесбооргиях, приводила своих знакомых девиц, которыми можно было пользоваться, в общем, Роберт получил все, что хотел. Единственным условием было то, что он не заводит себе женщин, которых не одобрила бы Эмма и в сексе с которыми она бы не участвовала. Но это условие было вполне приемлемо с учетом количества поставляемых подружек и круговорота их заменяемости. О любви он уже давно перестал думать. Ведь что такое любовь – комок в душе и горле, разливающаяся по телу сладкая нега или струя спермы, испускаемая направо-налево. С годами Роберт перестал думать категориями души и сердца либо старался о них не думать. Если женщина была хорошей любовницей, а тем более разрешающей ему пользоваться своими подружками, этого было уже более чем достаточно. Во всяком случае, никто не выносил мозг сценами ревности, никто не проверял его телефон и скайп, а если и проверял, то Эмма опытным взглядом мужчины, то есть активной лесби, оценивала привлекательность той или иной особи женского пола и выносила свой вердикт, брать ее к ним в постель или не брать. Все это вполне устраивало развращенный за время пребывания на Олимпе мозг Роберта. Он часто сидел в Интернете на сайтах знакомств, на онлайн-сайтах, где за 5 долларов в минуту перед ним раздевались и делали все, что он хотел, женщины со всего мира: черные, белые, немки, англичанки, француженки. Все они были на все готовы ради этих грошей, и Роберт получал удовольствие рабовладельца этими куклами, дешевками по онлайн-вызову, которых он соблазнял, развращал, наблюдал и оценивал своим опытным взглядом ценителя прекрасного, а потом так же беспощадно бросал. Нет, он им не открывался, эти девушки не знали, кто он. И в этом тоже было своеобразное удовольствие – ощущать себя простым смертным, каким-то безвестным Джоном или Питером, который после работы может позволить себе потратить пару десятков долларов, чтоб посмотреть красивое женское тело, ублажить себя на расстоянии и заснуть до следующего рабочего дня. Это было интересно, почувствовать себя не кумиром миллионов, а на время очутиться просто потребителем виртуслуг. Но, видимо, ему тоже хотелось большего. Когда он ухаживал за Эммой, было очевидно, что она к нему безразлична, и ему пришлось привести все доводы, начиная от материальных и заканчивая профессиональными, чтоб эта лесбиянка согласилась с ним быть на ее условиях. Она его не любила. В этом была ее сила, ее власть над ним и безвластие одновременно. Сила и слабость. Потому