Георгий Гурьянов: «Я и есть искусство». Отсутствует
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Георгий Гурьянов: «Я и есть искусство» - Отсутствует страница 11
![Георгий Гурьянов: «Я и есть искусство» - Отсутствует Георгий Гурьянов: «Я и есть искусство» - Отсутствует Личный архив](/cover_pre228284.jpg)
Г. Г.: Я знал, что слово означает «роскошь». Но, например, я под этим понимал американский пиджак с отливом, который мне подарила одна девушка, моя подружка, позаимствовавшая его из гардероба папы, дипломата в шестидесятых.
Е. А.: Как вы считаете, повлиял ли Костя на эстетическое развитие Тимура в 1987–1988 годах?
Г. Г.: Конечно, мы без конца это обсуждали. Каждый день. Тимур стал стараться не пропускать ни одного балета в Мариинском театре. Вести себя как-то странно…
Е. А.: Каким образом?
Г. Г.: Имитировал балетные позы. Это выглядело неуклюже, но трогательно и в любом случае весело. Мы говорили о достоинствах того и другого направления развития. Мне казалось, что Тимур – единственный человек, который меня хорошо понимает. Хотя я неоднократно убеждался, что это не совсем так.
Е. А.: Можете пояснить, что вы имеете в виду?
Г. Г.: По-моему, я сказал, что имел в виду. Это касается вкусов и эстетических воззрений. Очень во многом мы сходились, однако же.
Е. А.: Балетом ведь увлекался и Денис Егельский?
Г. Г.: Да, Денис был очень элегантный и артистический молодой человек. Мы с ним проводили много времени вместе в разные времена. Денис, конечно же, очень талантлив. И он всегда был художником, еще до знакомства с Новиковым.
Е. А.: Тимур Петрович как-то повлиял на его художественное воспитание?
Г. Г.: Еще бы. Он бил Дениса палкой.
Е. А.: Я думала, что палкой били в основном Малышева. Но вопрос в том, участвовал ли Тимур в формировании живописного стиля каждого из вас? Вы с ним советовались?
Г. Г.: Безусловно. С кем еще, как не с Тимуром, можно было что-то обсудить, посоветоваться, выслушать замечания.
Е. А.: Скажите, пожалуйста, а замечания высказывались в мягкой форме или не обязательно? Он мог быть резким?
Г. Г.: Да.
Е. А.: И вы прислушивались к его критике?
Г. Г.: Конечно.
Е. А.: А был ли другой авторитет, которого вы все, художники, слушали внимательно?
Г. Г.: Нет.
Е. А.: А почему так? Что ему давало преимущество перед всеми?
Г. Г.: Во-первых, он видел больше других. Может, потому, что он интересовался и понимал больше.
Е. А.: Когда начались первые выставки неоакадемизма в 1990 году, как вы, популярный музыкант, к этому относились? Серьезно или как к молодежной забаве? Если исключить серьезность нарциссизма, какая-то другая в этом была еще серьезность?
Г. Г.: Да, конечно. Я был уверен, что нашел себя. Мне вдруг стало катастрофически не хватать времени. Стали раздражать гастроли, прозябание в гостинице, даже в течение нескольких часов. Мне казалось, что жизнь проходит мимо меня, что надо заниматься новым академизмом, неоклассикой, а не болтаться по городам. Из-за гастролей я пропустил выставку «Молодость и красота».