Георгий Гурьянов: «Я и есть искусство». Отсутствует
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Георгий Гурьянов: «Я и есть искусство» - Отсутствует страница 15
![Георгий Гурьянов: «Я и есть искусство» - Отсутствует Георгий Гурьянов: «Я и есть искусство» - Отсутствует Личный архив](/cover_pre228284.jpg)
М. П.: Сейчас открыта выставка ваших фотографий на Пушкинской, 10. Новая Академия много внимания уделяла фотографии, Тимур Новиков говорил о том, что именно этот вид искусства сохранил поле классики, которая в определенный момент в живописи исчезла; именно она отображала красоту природы, человека, которой так не хватало тогда изобразительному искусству. Вам самому интересно работать с фотографией?
Г. Г.: Да, конечно. Я бы сказал, что фотография является техникой, необходимой для подготовительной работы. Но фотография сама по себе несовершенна. Я сам много использую фотографию в подготовительный период для живописи. Но никогда не решался выставлять ее в чистом виде – никак не доработанную, не раскрашенную. Она несовершенна. Всегда хочется в ней что-нибудь подправить.
М. П.: А отчего она несовершенна? Оттого что несовершенен сам механизм фиксирования изображения?
Г. Г.: А может быть, сам мир?
М. П.: А если сделать снимок античного храма? Просто как отдельного объекта архитектуры?
Г. Г.: Тогда можно добиться совершенства. Если снимать хорошей камерой при идеальном освещении.
М. П.: Такой мир может быть идеальным?
Г. Г.: Да. Но ведь это уже доработанный мир. Произведение архитектуры – это воплощенная мечта, усовершенствованная. Но я – художник, Я люблю живопись, рукоделие. А фотография… Знаете, каждый художник – фотограф, но не каждый фотограф – художник. Вот в чем дело. Это подручное средство, и в этом плане она очень интересна.
М. П.: Георгий, а что для вас красота?
Г. Г.: Трудно так сразу ответить на такой вопрос. Красота… Есть какие-то традиции, представления о красоте: античная красота или красота вуду. Мне близко античное представление о красоте.
М. П.: Выбор в пользу античной красоты был изначальным?
Г. Г.: Я думаю, что во мне это было изначально. Потом, я родился и вырос в Петербурге, вокруг красота… Конечно, она на меня повлияла и влияла всегда.
М. П.: Любая вещь, которая вас окружает, проверяется критерием красоты? Это ваша среда обитания, то, без чего вы себя чувствуете плохо?
Г. Г.: Да. Раздражают беспорядок, грязь, хамство.
М. П.: А как тогда с Петербургом? Порядка не так много.
Г. Г.: Я очень люблю Петербург. Безусловно. Что-то, конечно, раздражает. Опять-таки, вышеперечисленное. Но вдохновляет архитектура.
М. П.: Петербург – это тоже искусственно созданная красота, мир по плану.
Г. Г.: Это меня и восхищает. Этим он мне еще больше нравится. Не какой-то муравейник, который вырос в результате естественных процессов, законов природы. Это творческая воля художника, причем воплощенная. Это уникальное явление.
М. П.: В этом смысле Петр – художник,