Ты, я и Гийом. Диана Машкова
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Ты, я и Гийом - Диана Машкова страница 22
![Ты, я и Гийом - Диана Машкова Ты, я и Гийом - Диана Машкова](/cover_pre28927.jpg)
– Семенова! – не здороваясь с преподавателем и студентами, возопила Лиля Рушатовна. (Почему именно я – до сих пор понять не могу. Может, она просто не вспомнила больше ни одной фамилии?) – Быстро возьми эти ключи и отнеси в главное здание, в приемную проректора. Сейчас же!
– Лиля Рушатовна, – мне стало жутко неудобно перед преподавателем и одногруппниками: к ним отнеслись как к предметам обстановки, ни «здрасьте», ни «извините, что прерываю». А еще больше стыдно было за то, что выкрикнули именно мою фамилию. Ну, как же, я ведь всем известна – моя мама тоже работает в университете. И теперь, видимо, нужно было отрабатывать это недоразумение, служить на посылках и быть благодарной за узнаваемость, – извините, но я отнесу ключи только после окончания пары. Или, если очень срочно, можно попросить кого-то, у кого сейчас окно.
Она от меня не ожидала ни слов возражения, ни такой беспрецедентной наглости. Лицо деканши стало пунцовым, даже малиновым. И сквозь жидкие волосы, завязанные в сальный хвост на затылке, на коже головы тоже проступила краснота. Девчонки из группы сжались как мышки, и было такое ощущение, что приготовились, если что, спрятаться под парты. Преподаватель молча опустила глаза.
– Л-ладно! – прозвучало как плевок. – Ты у меня узнаешь. Только обратись когда-нибудь!
Лиля Рушатовна выскочила из аудитории и хлопнула дверью так, что та чуть не рухнула на пол вместе с косяком. Все молчали. Подруги смотрели на меня как на сумасшедшую. Зато в глазах преподавателя, перед которым я просто благоговела, – Галина Никифоровна как раз таки относилась к числу исключений – мелькнуло одобрение. Этого мне оказалось достаточно, чтобы вскинуть голову и не унывать.
– Ну что ж, продолжим, – спокойным голосом сказала она.
Потом эта дурацкая история обернулась для меня сущим адом протяженностью в целый год. Деканша перестала замечать меня и демонстративно отворачивалась, когда я здоровалась, повстречав ее в коридоре. В деканат отныне вход для меня был закрыт. А так как я была старостой группы, это вызывало массу неудобств. При каждом подходящем случае мне давали понять, что я – ничтожество, пустое место и недостойна даже взгляда ее величества декана факультета. Самое ужасное, точно такое же обращение было уготовано и моей многострадальной маме, с которой Лиля Рушатовна, хоть и редко, но все же пересекалась на ученых советах университета. Сначала мама недоумевала. Потом выяснила причину. Затем долго мучилась сомнениями и, наконец, взяв меня за руку, повела извиняться. Не помню как, но ради мамы я стерпела. Хотя внутри все протестовало против несправедливого насилия над личностью. Зато после извинений всю агрессию декана как рукой сняло. И именно она, сама лично, через год, в конце пятого