33 отеля, или Здравствуй, красивая жизнь!. Людмила Петрушевская
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу 33 отеля, или Здравствуй, красивая жизнь! - Людмила Петрушевская страница 4
![33 отеля, или Здравствуй, красивая жизнь! - Людмила Петрушевская 33 отеля, или Здравствуй, красивая жизнь! - Людмила Петрушевская](/cover_pre323688.jpg)
Да, “Интурист” на Тверской.
Номер 911, это они оба запомнили. Как вызов спасателей, как дата теракта в Нью-Йорке. Там были нелепые бра, совсем низкие, с пышными стеклянными лепестками, и Олег Сергеевич боялся в полутьме на такой лепесток налететь плечом и порезаться. Из окна была видна Тверская, дом четыре. На крыше торчала реклама Ricoh. Красные буквы на темно-сизом фоне неба. Почти так же красиво, как белый снег на голубых куполах.
Потом эту гостиницу сломали. В “Москве” из окон почти ничего не было видно, сплошные глухие стены. Только один раз номер был с окном на Манежную. И еще разок был виден кусочек крыши Большого театра. “Москву” тоже сломали, и Олег Сергеевич с Галиной Глебовной всё время шутили по этому поводу и сделали своим пристанищем “Россию”, именно полагая, что ее-то, такую громадную и только что после ремонта, никто не тронет.
В “России” на Галину Глебовну приходилось выписывать пропуск. Канитель с паспортом. Но ничего. Зато из окон прекрасный вид. Варварка или Васильевский спуск. А лучше всего – внутренний двор, там росла рябина, желто-красная в сентябре.
Галина Глебовна как будто услышала его мысли.
Лежа на спине, она вдруг произнесла:
– Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И всё – равно, и всё – едино.
Но если по дороге – куст
Встает, особенно – рябина…
– Какая на самом деле вредная ерунда! – ответил Олег Сергеевич.
– Ты что?
– А то! Ну, вот Цветаева вернулась в Россию. Зачем? Чтобы повеситься?
– Ты почему вдруг такой злой?
– Сказать?
– Скажи! – она приподнялась на локте.
– Хочу взять тебя под мышку и уехать. Куда-нибудь. Неважно куда. Главное – отсюда. У меня нехорошие чувства. Светлый промежуток кончается.
– Что-что?
– Я тебе как психолог говорю. Психоз – ремиссия – снова психоз. Ремиссия скоро кончится. Надо, в общем, пока не поздно.
– Странно, – сказала Галина Глебовна. – Ты же прежде всего писатель, ты ведь так говоришь, да? Да или нет? – он кивнул. – Как может писатель без родины?
– Бунин эмигрировал, Ахматова осталась, – сказал Олег Сергеевич. – Но вот вопрос: кому стало лучше от того, что Ахматова “была со своим народом”? В Париже у нее не арестовали бы сына, не травили бы. Представь себе: французский