Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе. Елена Колина
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе - Елена Колина страница 2
![Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе - Елена Колина Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе - Елена Колина](/cover_pre48742.jpg)
Отец девочки с белочкой дружил с неформальными художниками, их было в городе около пятидесяти, все друг друга знали, и каждый хотя бы раз в неделю заглядывал к нему.
Квартира на Некрасова была как будто яйцо в мешочек, в ней было две разных жизни – детская, с занятиями, с присмотром и воспитанием, и богемно-неформальная. В дальнюю комнату квартиры вход гостям был закрыт, там жила девочка с белочкой под присмотром бабушки. Девочка с белочкой все время из своей детской жизни высовывалась во взрослую – то мимо пробегала и словно невзначай заглядывала поболтать, то в ночной рубашке выходила, терла глазки, и все восхищались – какая трогательная!.. Квартира на Некрасова была центром неформальной художественной жизни Ленинграда, и девочка с белочкой была центром неформальной художественной жизни Ленинграда.
– Это твоего папу все знают, а не тебя. Моего папу тоже все знают, а меня никто, – возразила девочка с зайчиком.
Один папа знаменит на всю страну, другой папа знаменит среди неофициальных художников Ленинграда, один на черной «Волге», другому великий Энди Уорхол написал: «Посвящаю моему коллеге…», – и что бы им не поспорить, чей папа главнее?.. Девочки любили поспорить: у кого косички толще, у кого бант больше, кто кого сборет – кит или слон. Папа-писатель, представитель официальной культуры, и папа-художник, представитель неофициальной культуры, относились друг к другу иронически, и девочки, конечно, это чувствовали. Но они никогда не спорили, чей папа лучше, потому что папа – это не косички и не слон или кит, папа – это очень важно и можно поссориться, а девочки очень сильно любили друг друга.
После того как девочки нашли друг друга, они всегда были вдвоем.
Обе девочки были необыкновенные. У них все было другое, от трусиков (какие на них хорошенькие кружевные трусики, было видно, когда переодевались на физкультуру) до заколок. Колготки, яркие куртки, лакированные туфли. На всех девочках некрасиво морщились рейтузы, иногда они случайно надевали их «коленками назад» и становились похожи на уродливых кузнечиков, а девочка с зайчиком и девочка с белочкой носили не отвратительные рейтузы в катышках, а тонкие брючки-джерси. У одной все появлялось из глубин распределителей, как будто ниоткуда, а у другой все имело конкретный адрес – эту кофточку привезли из Парижа, а эту из Лондона.
Девочка с зайчиком была слишком красивая, слишком особенная, даже октябрятская звездочка у нее была другая, у всех простая, железная, а у нее рубиновая, они не продавались в киосках Союзпечати. У нее даже имя было необыкновенное – Зина, когда все были Лены, Иры, Марины, но даже немодное простонародное имя приобретало новые изящные свойства, и никому не приходило в голову подразнить ее: «Резиновую Зину купили в магазине». Она вся была – слишком, поэтому девочки в классе не решались хотеть с ней дружить. Она тоже не хотела с ними