Аракчеевский сынок. Евгений Салиас де Турнемир
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Аракчеевский сынок - Евгений Салиас де Турнемир страница 28
![Аракчеевский сынок - Евгений Салиас де Турнемир Аракчеевский сынок - Евгений Салиас де Турнемир Всемирная история в романах](/cover_pre854851.jpg)
«Хватит ли храбрости?» – спросил он сам себя, входя в гостиную.
А между тем надо было пользоваться случаем, возможностью спокойно объясниться. Барон, уже уезжающий, не мог помешать нежданным приходом в гостиную. Люди во время его отсутствия всегда исчезали, дом пустел, и в нем воцарялась мертвая тишина.
Ева встретилась с молодым человеком, как всегда, безучастно-любезно. Она вышла из своей комнаты, плавно и легко скользя по паркету, стройная, красивая, спокойная, и медленно протянула ему свою маленькую, белую, как снег, руку с сеткой синих жилок и с ярко-розовой ладонью… При этом она улыбнулась ласково, глянула лучистыми глазами прямо в глаза его…
Шумский решился в один миг на дерзость – нагнулся и поцеловал поданную ручку.
Когда он поднял голову и взглянул на девушку, чтобы увидеть впечатление, им произведенное, то встретил то же выражение благосклонной ласковости, но несколько более холодное.
– Не делайте никогда этого, господин Андреев, – вымолвила Ева. – Это не следует.
– Простите… Невольно… Я сам не знаю, как случилось это, – прошептал Шумский с такой скромностью, с таким искренним стыдом раскаянья, что сам внутренне подивился своему искусству владеть голосом и лицом.
– До сих пор никто еще не целовал моей руки, с тех пор как я на свете! – вымолвила Ева, слегка оживясь. – И нахожу даже, что это странный обычай – касаться губами руки… Неумный и неприятный. Pardon… Я сейчас возвращусь.
И она тихо вышла из комнаты.
– Руки мыть! – чуть ли не вслух воскликнул Шумский, стоя среди комнаты, как пораженный громом… – Ведь руки мыть! – повторил он и чувствовал, что лицо его вспыхнуло от досады и даже от другого, более сильного и глубокого чувства. Он был оскорблен… Все его мечтанья последних дней, надежды и ожиданья… все разлетелось в прах.
– Я ей противен! – шептал он. – Я ей гадок… Что ж это… Что ж тут делать? – думал и бормотал он, совершенно потерявшись.
Вероятно, лицо Шумского сильно изменилось, потому что баронесса, выйдя снова в гостиную, участливо глянула на него и, садясь на свое обычное место у окна, заговорила ласковее:
– Сегодня вы что будете делать? Вы хотели брови исправить. Или, вернее сказать: одну бровь?
– Извините, баронесса, – с волнением выговорил Шумский, становясь перед мольбертом. – Я попрошу вас простить мне глупый вопрос и ответить прямо и откровенно. Вы изволили сейчас руки мыть?..
Ева слегка потупилась, виновато улыбаясь, и глаза ее наполовину закрылись длинными ресницами. Она ответила так тихо, что Шумский не услыхал, а догадался, что она говорит роковое «да».
– Стало быть, я вам противен…
– Нет! – громко и несколько удивляясь отозвалась она.
– Вам было гадко прикосновение моих губ к вашей руке.
– Неприятно… Я почти в первый раз в жизни, говорю вам, испытала