комиссару нечего было сказать общественности о таинственных мертвецах. Вторую неделю он беспомощно топтался на месте, не имея никакой возможности распутать эту совершенно дикую историю. Появлению нелепых толков и сплетен способствовало также негласное захоронение телохранителей погибших в неравной схватке с чудовищем. Обычно о трагической гибели полицейских, павших при исполнении служебных обязанностей в стране говорили напыщенно и много. На сей раз истерзанные трупы полицейских были захоронены скромно едва ли не тайком. Подобная непонятная и неоправданная конспирация не укрылась от пронырливых репортеров, некоторые из них стали писать недвусмысленные заметки о дурно пахнущем «Деле о призраках», которое столь бездарно ведет тель-авивская полиция. Отыскать пропавших детей, не удавалось, правдивая информация о покойниках активно замалчивалась. Дело начало принимать скандальный характер и молчать далее, становилось неосмотрительно и небезопасно. Народ, встревоженный смутными слухами и догадками, заволновался, ропща и упрекая власти в неумении оградить население от нашествия мертвецов. Город стал походить на кипящий котел. Радио и телевидение подогревало без того накаленные страсти и свою лепту в общую суматоху внесли озабоченные ситуацией народные избранники. Эти и шагу не ступали без того, чтобы не покрасоваться перед публикой своим жертвенным служением на благо отечества. Почти все сто двадцать депутатов Кнессета с утра и до вечера делали срочные запросы министру по внутренней безопасности с требованием представить широкой общественности сведения – «О беспорядках, имеющих место
в Тель-Авиве – с тридцатого марта сего года и по сей день включительно»
* * *
Нестабильная обстановка во втором по значению культурном центре Израиля вынудила министра безопасности в спешном порядке пригласить на экстренное совещание представителей высшей духовной власти, озабоченных массовыми волнениями в ортодоксальных кругах.
На заседание собрались комиссар тель-авивской полиции, члены парламентского Комитета по национальной безопасности, а также главные ашкеназийский и сефардский раввины страны, больше всех, проявляющие нервозность.
После сжатого экспрессивного вступления о возникшем в городе непростом политическом моменте Эммануил Когаркин – министр по внутренней безопасности, славившийся умением произносить пространные речи, приступил к изложению сути дела:
– Господа, – сказал он и выдержал внушительную паузу, долженствующую, как он полагал, придать его экстренному сообщению соответствующий вес и значение, – к сожалению, нежелательная и в корне искаженная информация о происшествиях на кладбищах большого
Тель-Авива просочилась за пределы главного полицейского Управления.
Тут он сделал вторую паузу, чтобы как можно мягче сформировать то, что, в сущности,