собственные яйца размером с горошину. Он гнался за ней, но не поспевал. Она всегда была права. Во всем разбиралась. Всех знала. Она казалась храбрее, свободнее, ярче и выше его на голову. Она могла вступить в стычку с маргинальными типами на ночном пляже, потому что они слишком громко кричат, залезть на охраняемую территорию с колючей проволокой или заставить Стасова поставить все свои наличные в подпольном казино на отшибе острова, просто чтобы отыграться. Говоря по существу, с ней было небезопасно. Да что уж там, как же, мать его, с ней было туалетозазывательно. Стасов признался себе, что не такой интересной жизни он хотел, и таким образом вывел еще одно определение свода о проблемах с бабами на «с» – страшно! Скучная Ира показалась теперь тихой гаванью. Она, по крайней мере, была заинтересована в нем, в то время как Настя воспринимала его приложением к собственной персоне. Но, уже собравшись вновь вернуться к Ире, Стасов вспоминал пустую безэмоциональную тягомотину и заскучал только от одной мысли об одинаковых вечерах. Именно тогда он закрутил с Леночкой. Она работала бариста на первом этаже их офисного здания, и к ней по три раза на дню бегали за кофе все особи мужского пола от мала до велика. Она смотрела с поволокой на каждого без исключения, создавая у мужиков ощущение избранности. Стасов флиртовал с ней на максималках, но выйдя за стеклянную дверь с двойным латте, тут же забывал о ее существовании. Лена устала ждать развития событий и написала ему свой телефон на салфетке, сопроводив передачу ценной целлюлозы многозначительным взглядом. Стасов подумал: почему бы и нет. И не прогадал. Лена, мягкая и тягучая, окружила его сиропом чувственности. Ласки ее были горячими, руки мягкими, а груди здоровыми и медовыми. Она была создана для наслаждений. Для того, чтобы дарить их и получать в ответ. Она не была так умна и образованна, как Ира, и не могла похвастаться хоть сколько-нибудь успешной карьерой и уверенностью в себе, как Настя, но с ней Стасов погружался в елейный сироп. К его приходу она готовила пять блюд, одно вкуснее другого, зажигала кругом ароматические свечи и расхаживала по дому в полупрозрачном пеньюаре. Всё в ней служило неге и удовольствиям. Каждое ее прикосновение доводило до мурашек, вот у кого бы поучиться Ире урокам ласк. Слушала Стасова она с открытым ртом и только и приговаривала, надо же, какой он умный и сильный. Вот у кого бы поучиться Насте тому, как не лишать партнера мужского достоинства. Но со временем Стасову стало до того приторно, что он уже не мог принимать Ленину патоку, в него больше не лезло. Так Стасов вывел для себя новую проблему с бабами на «с» – сладко! Слишком сладко. Также он хорошо был знаком с проблемами: «стрёмно», «спонтанно» и «сомнительно», но им и внимания-то уделять не хотелось. Стася могла бы с легкостью пополнить список проблем на «с», и ее определением стало бы – стыдно. Он заржал от своей мысли и вспомнил размазанный по лицу соус, истерику