Источники права и суд в Древней России. Опыты по истории русского гражданского права. Николай Дювернуа
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Источники права и суд в Древней России. Опыты по истории русского гражданского права - Николай Дювернуа страница 30
![Источники права и суд в Древней России. Опыты по истории русского гражданского права - Николай Дювернуа Источники права и суд в Древней России. Опыты по истории русского гражданского права - Николай Дювернуа Антология юридической науки](/cover_pre118693.jpg)
Мы указали, таким образом, на один из элементов, которым определяется древнее право. Это, в смысле древнего языка, «закон». Сфера, в которой развивается закон, ясно видна в древнейшей Правде. Статья 12-я говорит– а познает в своем миру, статья 14-я – идти ему на извод перед 12 человека. Закон и суд мало обособляются, как видим после. Где суд, там и закон, там и источники права.
На этот элемент древней юридической жизни, на этот источник права давно обращено было внимание. Барон Розенкампф говорил: «сии постановления основаны на древнейших народных обычаях, при разных князьях и без письмен долго хранимых преданием и употреблением» (Обозр. Корм. изд. I, стр. 223). Но какие постановления? О мести, о количестве штрафа? С этим нельзя не согласиться. Русская Правда в ее древнейшем составе обращена в доисторическую глубину народной жизни. В ней мы находим истинные законы отцов и дедов. Но одно ли это составляет ее содержание? Обратимся к исследованиям М. П. Погодина, который имел верный прием строго держаться изучаемых текстов. Первая статья Правды говорит о русине, гридине, коупчине, ябеднике, изгое, словенине. Не для все этих лиц – их мир создавал закон и суд. Какой же мир у изгоя, у гридина, у русина? Откуда их права и какой их суд? Отчасти уже в тех сведениях, которые мы имели в виду до сих пор, но главным образом в последующих добавках Правды, – ясно, что были люди, для которых князь заменял необходимый в развитии права и свободы орган, т. е. общину. Князь жалует церковь, князь же жалует своих слуг. Древнейшая Правда, вне всякого сомнения, заключает в себе, кроме закона отцов и дедов, еще элемент, на который отчасти указывает оставленное нами на первый раз без внимания показание новгородского летописца, под 1016 годом. Правда Русская оттеняется в старой письменности характером устава, носящего в своей основе волю известного лица, великого князя Ярослава. Где ж можно наблюсти в самом акте этот след личной воли? Думаем, что не столько в положении о мести, ибо трудно доказать, что до Ярослава месть шире прилагалась, чем это видно в 1-й статье; думаем тоже, что и не в цифрах штрафов, ибо всего вероятнее, что цифры штрафов определились практикой. Тогда в чем же? Мы думаем скорее всего, что в этом перечислении людей, которые могут себя мстить, в той в высшей степени важной черте именно Ярославовой Правды, что она говорит не об огнищанине, княжом тиуне, конюхе и прочее, а о свободном муже вообще. К этой отвлеченной точке зрения на право не может прийти мир, знающий только своих членов. Право, созданное общиной и ею охраняемое, – расширяется