Тонкая серебристая нить. Полина Жеребцова
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Тонкая серебристая нить - Полина Жеребцова страница 4
![Тонкая серебристая нить - Полина Жеребцова Тонкая серебристая нить - Полина Жеребцова](/cover_pre119576.jpg)
Дыхание теневого огненного вихря усиливалось. Может быть, это открывался таинственный шлюз.
– То, что увидишь ты, не увидит никто, – сказал дед Атолла. – Тебе выбирать, видеть или нет. Пересмотреть все – значит подвергнуть себя опасности.
Чапа бегала вокруг и виляла хвостом.
Потом я услышала, как затихли их шаги.
И нырнула в глубину.
Когда самолеты спят
Мы шли с большим трудом, проваливаясь в рыхлый снег. Дорога была опасной и неблизкой.
– Только на рассвете самолеты спят! – сказала мама. – Поэтому, когда восходит солнце, они не бросают бомбы.
У меня по этому поводу была своя теория: если самолеты бомбили весь день и всю ночь, отчего бы им не заняться этим и на рассвете?
– Просто они полетели за новыми боеприпасами! – объясняла я маме.
– Да что ты понимаешь в свои девять лет! – отмахивалась мама от меня, как от мухи.
На маме было теплое светло-голубое пальто и белый вязаный шарф, которым она закрывала волосы. «Для маскировки!» – часто повторяла она, если нам приходилось лежать под обстрелом, зарывшись, подобно кротам, в снег: «С высоты нас примут за маленькое пятнышко и не убьют. Зачем им пятнышко?»
Мы шли за хлебом на Хлебозавод.
Мне с самого начала эта затея не понравилась, но отпустить маму одну я не могла. Мне всё время казалось, что когда я рядом, то смогу ее защитить, вовремя подсказать, что делать, куда бежать, или сумею спрятать от бомбы.
Побродив по пустому разбитому Хлебозаводу и, разумеется, никакого хлеба не обнаружив, мы решили возвращаться. Мои сапоги промокли, а варежки мало согревали руки, но я не жаловалась, а всё прислушиваясь, не летят ли самолеты.
Гул в небе заставлял меня судорожно вздрагивать и закрывать голову руками. Когда самолеты шли на снижение, чтобы сбросить бомбы на улицы и дома, их рев, подобно огромной звуковой волне, накрывал нас, и только затем следовали оглушительные взрывы и земля уходила из-под ног. В воздухе пахло металлом и пеплом, а черные сгоревшие дома походили на истлевшие скелеты людей, и казалось, что мы навсегда застряли в этом кошмаре.
Иногда вдалеке по трассе ехала грузовая машина, скрипя колесами по льду и снегу. Этот скрежет я принимала за нарастающий гул самолета-штурмовика, поэтому падала прямо на дорогу и закрывала уши.
– У всех дети храбрые, а мне трусиха досталась! Это машина! Она уже проехала, – ворчала мама, нередко награждая меня тумаками для пущей убедительности.
Но случалось так, что мама ошибалась. Взрослым свойственно не видеть детали, не чувствовать связи между явью и сном. Вернее, чувствовать могут лишь те, кто сохранил в себе душу ребенка. Таких людей единицы.
Вот и на этот раз, поругав меня за трусость и поглядев вслед удаляющемуся грузовику, в котором гремели какие-то коробки и железные ящики, мама упустила из виду, что российский самолет словчил, втиснувшись в гул промчавшегося по абсолютно