Жидкая жизнь сублейтенанта Замфира. Сергей Валерьевич Мельников
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Жидкая жизнь сублейтенанта Замфира - Сергей Валерьевич Мельников страница 8
![Жидкая жизнь сублейтенанта Замфира - Сергей Валерьевич Мельников Жидкая жизнь сублейтенанта Замфира - Сергей Валерьевич Мельников](/cover_pre1332504.jpg)
Вечером телеграфировали про санитарный эшелон, следующий с фронта в Чадыр-Лунгу без остановки. Сублейтенанту не хотелось встречаться ни с радушными сербами, ни с русским поручиком. Он сразу забрал влево, к голове поезда и быстрым шагом, не глядя на окна, проскочил мимо синего вагона первого класса. Двое железнодорожников, чёрные, как черти, ковырялись в башенке на округлой крыше парового котла. Под вспышками паяльной лампы загорались и гасли злые, измазанные сажей лица.
На поле за насыпью горели костры, их бледные дымы столбами уходили в тёмное небо. Гул сотен голосов тонул в стрёкоте цикад. Перед большой пылающей поленницей, выставив локти, в рядок ходили в странном танце сербы. Их чёрные силуэты на огненном фоне напомнили Василе гирлянды из человечков. Маленьким он вырезал их ножницами из цветной бумаги для новогодней ёлки.
В папином кабинете, в запахе старых книг и воска, на тёплом от пылающего камина полу, он складывал полоски бумаги в гармошку. Высунув от старания кончик языка, Василикэ вырезал человечка: голову, ноги, руки. Когда работа была закончена, он разворачивал гирлянду и придирчиво рассматривал её на просвет, и тогда тёмные человечки плясали в его руках, а в промежутках между ними пылал огонь, и такой же огонь отражался в очках отца, когда он с нежностью смотрел на вихрастую макушку сына. Василе ощущал его взгляд, как солнечное тепло на коже. Он купался в любви. Он был уверен, что любовь – это то, что должно окружать каждого человека, кутать в вату его уязвимое тело от рождения до смерти. Только это и правильно, а злость, ненависть, убийство, война – противоречат людской природе. Замфир опустил взгляд – его руки в коричневых перчатках дрожали. Ему тут не место. Он должен быть там, в просторном доме отца, в его кабинете, на полу у горящего камина. То, что он стоит в гагаузской степи, считает вагоны и смотрит, как веселятся приговорённые к смерти и увечьям солдаты – недоразумение. Это какая-то чудовищная ошибка.
Вдали загудел паровозный гудок. Бледное пятно американского фонаря потускнело, когда локомотив нырнул в распадок, и снова засияло, всё ярче и больше, пока не бросилось рывком вперёд, слепя глаза в истеричном свисте пара, лязге мечущихся шатунов, банном запахе прогорающего угля. Замфир, отшатнувшись, в панике пересчитывал пробегающие мимо вагоны. В окна выглядывали раненые. Они неслись мимо, из фронтового кошмара в неуютный покой госпиталя, чтобы, едва подлечившись, вернуться в бой. Приговорённые, не желающие избежать казни. Двенадцать санитарных вагонов, два обслуги и четыре товарных – проставил Замфир в нужных графах каллиграфическим почерком.
Сербы палили в воздух и кричали ура, приветствуя братьев по оружию. Унтера бегали между ними и гортанно выкрикивали команды,