В архив не вносить. Остросюжетная повесть. Николай Кириллович Анфимов
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу В архив не вносить. Остросюжетная повесть - Николай Кириллович Анфимов страница 14
![В архив не вносить. Остросюжетная повесть - Николай Кириллович Анфимов В архив не вносить. Остросюжетная повесть - Николай Кириллович Анфимов](/cover_pre143921.jpg)
Поздоровались за руку с Корюховым.
Капитан тоже протягивал руку, Павлов замешкался в недоумении
– Жми Васек, это кореш мой, тоже Федя! Кстати – дежурный помощник начальника корпуса. Сейчас он тут за главного, как раз его смена.
– Где только нет твоих корешей, Федор?
Поздоровался за руку и с капитаном
– Не имей сто рублей, – а имей сто корешей! Мой жизненный принцип. Ну ладно, Васек, давай вмажем за встречу! Федя командуй! А ты, арестант, не стесняйся, вот стул, присаживайся к прилавку. Я собрал тебе передачу скромную: кое-что из одежды, табачку соответственно, ну и продуктов на первое время. Чем могу?
– Спасибо тебе, Федор, без курева совсем хреново. Даже не мечтал о передаче, мама же не знает, что я приехал, а сам найти их не успел?
Корюхов нахмурился и отвел глаза в сторону. По его виду Павлов все понял
– Федор, ты что-то знаешь о моих близких?
– Давай сначала выпьем…
Федя-капитан уже разлил водку в расставленные на прилавке граненые стаканы.
– Ну, вздрогнем!
Расстроенный Павлов выпил свою порцию как воду, даже крепость водки не почувствовал. Закрыл рукой внезапно пересохшие губы
– Ну, так что ты знаешь о моих, Федор?
И Корюхов осознал, что пришла пора говорить правду
– Маму твою нашел в приюте для стариков… в душе затеплилась искорка надежды …но нашел поздно? Скончалась у меня на глазах. Зрение слабое, приняла меня за тебя, обрадовалась. Сердце видимо не выдержало? Перед смертью успела сказать, что сынок твой, Алешка, погиб при обстреле. Вот и все, Василий – все, что я узнал. Прости за недобрую весть, но сказать все равно надо. Адрес приюта я записал на всякий случай…
Защемило сердце.
«Никого не осталось? Всех забрала проклятая война! Бедная моя мама, нет ее больше. И Алешки, крохи, тоже нет. И женщины любимой нет – нет на белом свете моей Кати. Один одинешенек остался…»
Вспыхнула вдруг злость.
«А Стасы и Коганы уцелели, и жены у них дома, и дети с ними. До войны еще вросли в свои кресла, да так и просидели в них лихие годы, изводя своими погаными бумажками и без того измученный народ»
– Слушай, Васек, а жена твоя где?
– Жену мою, Катей звали. Погибла в самом начале войны. Добровольно на фронт ушла, санитаркой служила. Я подругу ее случайно в сорок втором встретил, она мне и поведала, как Катя погибла. Немец разбомбил поезд – госпиталь, на котором жена находилась. Много раненых и медперсонала погибло, и Катя моя в их числе.
– Да, Васек, хватил ты лиха? Не каждый выдержит столько бед? Ну ладно, давай еще вмажем, помянем всех – кого с нами нет! Федя, наливай…
Выпили еще понемногу, закусили слегка
– Федор, я не успел тебе сказать. После звонка из Москвы, Когана хватил удар прямо в кресле, даже обмочился, бедолага? Я сам его таблетками отпаивал,