В архив не вносить. Остросюжетная повесть. Николай Кириллович Анфимов
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу В архив не вносить. Остросюжетная повесть - Николай Кириллович Анфимов страница 13
![В архив не вносить. Остросюжетная повесть - Николай Кириллович Анфимов В архив не вносить. Остросюжетная повесть - Николай Кириллович Анфимов](/cover_pre143921.jpg)
Старушка уже покидала этот мир. В сложенных на груди руках зажата потемневшая от времени и слез маленькая иконка. Полуслепыми слезящимися глазами она все же рассмотрела офицерскую форму Корюхова. Протянула к нему сухую руку
– Васенька… сыночек мой родненький… пришел…
Корюхов осторожно присел на краешек койки. Рука погладила сукно шинели
– А я уже к Богу собралась, Васенька. Ну теперь уж не пойду… раз ты вернулся. Алешку нашего вот не смогла сберечь… под обстрел с ним попали… завалило каменьями Алешку… рука обессиленно обвисла
Майор все сидел на краю койки и не мог понять – уснула старушка или умерла. Сзади тихо подошла пожилая женщина
– Долго теперь без сознания пролежит, она все время так.
Взяла легкую вялую руку, пощупала пульс
– Все, товарищ офицер, умерла она, отмаялась сердешная. А Вы кто ей будете? Сын? Все время ждала Вас…
Ошарашенный случившимся, Корюхов долго не мог понять, что говорит ему женщина, наконец дошло
– Нет, не сын я. Служили вместе с ее сыном. Просил проведать ее, гостинцы передать.
Выдернул из кармана шинели две плитки шоколада и кулек с конфетами
– Возьмите вот, женщина добрая, чайку попьете. Не успел я ничего ей сказать, досадно очень? Извините, пойду я…
Вышел во двор и медленно зашагал по дощатому тротуару
«-Ну а что я скажу Павлову? Сынок в блокаду погиб, мать на моих глазах умерла? Ох, и везучий же ты Федя на людское горе»
На углу дома остановился, записал адрес в потрепанный блокнот.
Прошла еще неделя. Павлов все так же целыми днями лежал на нарах и думал о своем. Папиросы давно закончились, одну пачку он сразу отдал мужикам, и сейчас сам хотел курить, но спросить табачку было не у кого. Народ в камере подобрался в основном бедный, лишь блатные в своем углу нещадно дымили, бросая на проход горящие бычки.
Подбирать с пола бычки по не писанным тюремным законам было нельзя. Поднявший и докуривший такой бычок сразу же объявлялся «опущенным»4 и немедленно переселялся к параше. Урки строго соблюдали законы тюрьмы.
Вчера сосед по нарам раздобыл где-то щепотку махорки и закрутил цигарку. Покурил сам и немного оставил ему. С первой же затяжки так закружилась голова, что Павлов чуть не упал вниз, едва успел ухватиться за руку соседа.
– Ну ты даешь, Вася, чуть с нар меня не стащил. Шибко видать оголодал на табачок? Давай твои носки, счас блатным продам за махорку. Где ты взял такие шикарные носки? Сам вроде из деревни?
– Офицер один подарил, дай ему Бог здоровья!
Сосед забрал носки и слез с нар. Вскоре вернулся, но без махорки
– Суки позорные!
4
Опущенный-самая низкая каста в среде заключенных