вернулся с шестичасовой прогулки в горы. Ноги гудят, спина не гнется, зато мозг перенасыщен кислородом. Вот в каком состоянии я вам пишу. Бедняга вы! Даже, я бы сказал, бедняжка, как выражался Альфонс Доде в сказке «Козочка господина Сегена». Представляю, как вы лежите в детской кроватке в обнимку с плюшевыми игрушками, и мне вас бесконечно жаль. Да, вы правы, это еще хуже, чем если бы вас отвергли; вы сами себе навредили! Хотя нет, пожалуй, все-таки лучше: проявим оптимизм и признаем, что так у вас остается второй шанс. Между прочим, вы заметили, что я написал: «проявим оптимизм», использовав первое, а не второе лицо множественного числа? Как будто мы с вами соратники по общей борьбе. Не волнуйтесь, моя милая, я пристрою вас в хорошие руки. В конце концов, брат вашей подруги, этот самый руководитель банковского отделения, не видел вас во временно невменяемом состоянии. Постарайтесь взглянуть на дело с позитивной стороны, черт возьми! Вы незаметно наклюкались, потом тихой сапой проникли в туалет, потом в гордом одиночестве, если не считать Микки-Мауса, слегка всхрапнули, после чего испарились по-английски. Ничего непоправимого не произошло – просто развязка истории немного отодвигается. Подруга – если она вам истинная подруга – непременно исхитрится предоставить вам еще одну возможность, и тут-то уж вы развернетесь! Вместо «Дом Периньона» пейте абрикосовый сок, и вашему банкиру кранты! Не исключено, кстати, что он тоже оробел. Среди мужчин таких навалом, и иногда, чтобы добиться своего, их приходится чуть ли не насиловать – снять с них галстук, сорочку и все остальное, взять за руку и приложить к тому месту, где она, по вашему мнению, должна находиться. Поверьте, я знаю, о чем говорю: моя первая подружка практически сняла с меня штаны. Простите, кажется, я зашел слишком далеко. Это все горный воздух.
Так вы, значит, полагаете, что у меня, помимо вас, еще несколько корреспонденток и я, как завзятый ловелас, виртуозно прыгающий от любовницы к любовнице, лавирую между вами, ни разу не попавшись? Как вы только могли такое подумать? Я нахожу этому лишь одно объяснение: вам не хватает веры в себя. Так вот вам правда: ни с кем, кроме вас, я не переписываюсь и чрезвычайно дорожу нашей с вами перепиской. Мне не с чем ее сравнить – ничего подобного в моей жизни раньше не было. Моя ирландка? И рядом не лежала. Я ценил ее верность и простоту, но мы обменивались только коротенькими записками. А теперь посмотрите на простыни, которые мы с вами пишем друг другу. Ирландка сообщала мне свои новости, я ей – свои. Мы следили за событиями, происходящими в жизни друг друга. Я выражал ей сочувствие по поводу болезни ее детей. Она поздравляла меня с выходом новой книги.
С вами все иначе. Переписываясь с вами, я испытываю истинное удовольствие и нервничаю, если не могу немедленно вам ответить. Поймите меня правильно. Когда я пишу роман, то стараюсь выстроить его композицию связно и логично. С вами, напротив, я могу себе позволить поддаться сиюминутному настроению (своему или вашему), плюнуть на недосчитанных цыплят и вернуться за ними будущей осенью – или не возвращаться вовсе. Я испытываю пьянящее чувство свободы. Мои мысли скачут в произвольном порядке, и мне нравится их безостановочное