Владимир Маяковский. Роковой выстрел. Л. Ф. Кацис
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Владимир Маяковский. Роковой выстрел - Л. Ф. Кацис страница 37
![Владимир Маяковский. Роковой выстрел - Л. Ф. Кацис Владимир Маяковский. Роковой выстрел - Л. Ф. Кацис Эпоха великих людей](/cover_pre307218.jpg)
Официальное извещение о самоубийстве торопится языком судебного протокола, отредактированного в «секретариате», заявить, что самоубийство Маяковского «не имеет ничего общего с общественной и литературной деятельностью поэта». Это значит сказать, что добровольная смерть Маяковского никак не была связана с его жизнью или что его жизнь не имела ничего общего с его революционно-поэтическим творчеством, словом, превратить его смерть в приключение милицейского порядка. И неверно, и ненужно, и… неумно! «Лодка разбилась о быт», – говорит Маяковский в предсмертных стихах об интимной своей жизни. Это и значит, что «общественная и литературная деятельность» перестала достаточно поднимать его над бытом, чтобы спасать от невыносимых личных толчков. Как же так: «не имеет ничего общего»?
Нынешняя официальная идеология «пролетарской литературы» основана – в художественной области видим то же, что и в хозяйственной! – на полном непонимании ритмов и сроков культурного созревания. Борьба за «пролетарскую культуру» – нечто вроде «сплошной коллективизации» всех завоеваний человечества в рамках пятилетки – имела в начале Октябрьской революции характер утопического идеализма, – и именно по этой линии встречала отпор со стороны Ленина и автора этих строк. В последние года она стала попросту системой бюрократического командования искусством и – опустошения его. Классиками мнимо-пролетарской литературы были объявлены неудачники буржуазной литературы, вроде Серафимовича, Гладкова и пр. Юркие ничтожества, вроде Авербаха, были назначены в Белинские… «пролетарской» (!) литературы. Высшее руководство художественным словом оказалось в руках Молотова, который есть живое отрицание всего творческого в человеческой природе. Помощником Молотова – час от часу не легче! – оказался Гусев, искусник в разных областях, но не в искусстве. Этот людской подбор целиком от бюрократического перерождения официальных сфер революции. Молотов с Гусевым подняли над литературой коллективного Малашкина, придворно-«революционно»-порнографическую словесность с провалившимся носом.
Лучшие представители пролетарской молодежи, призванные подготовлять