.
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу - страница 43
![- -](/cover_pre.jpg)
Кто знал это лучше ее самой? Гарриет криво улыбнулась, перечитывая письмо. “Нам бы очень пригодился Ваш опыт” – да уж, опыта у нее хоть отбавляй. Разумеется, декан ничего не имела в виду и не подумала, что от этих слов кляча станет брыкаться[90]. Самой мисс Мартин в голову бы не пришло, что человеку, обвиненному в убийстве, а потом оправданному, могут писать оскорбительные письма, и, само собой, она не сообразила, что просить совета в подобном деле у печально известной мисс Вэйн – все равно что говорить о веревке в доме повешенного. Пример той наивной бестактности, к какой склонны женщины, ушедшие из мира и посвятившие себя науке. Декан пришла бы в ужас, поняв, что по-хорошему Гарри-ет ни в коем случае не следует призывать на помощь в таком деле, ведь даже в Оксфорде, даже в Шрусбери…
Да, даже в Шрусбери – во время встречи выпускников. Вот оно что. Ту записку она нашла в рукаве мантии, когда была в Шрусбери на встрече выпускников. А еще та картинка, что валялась во дворе. Была ли картинка, или записка, или обе они очередным доказательством того, что мир враждебен к Гарриет? Или же они как-то связаны с последовательными нападками на колледж? Странно было бы, если бы за такой короткий срок в одном колледже объявилось целых два злонамеренных сумасшедших. Но если сумасшедший всего один, это значит очень неприятную вещь – и тогда Гарриет просто обязана вмешаться, по крайней мере, рассказать то, что знает. В жизни бывают случаи, когда личные чувства и мотивы надо отбросить ради общих интересов – и это именно такой случай.
Гарриет нехотя подошла к телефону и заказала звонок в Оксфорд. Ожидая соединения, она обдумывала дело в свете открывшихся новых фактов. Декан не сообщила никаких подробностей относительно подметных писем – сказала только, что в них чувствуется озлобленность против профессорской и что их автор явно имеет отношение к колледжу. Казалось бы, естественно приписать жестокие выходки студенткам, но декан не знала того, что знала Гарриет. Истерзанное, больное воображение само себя растравливало: “переспелая девственность”, “противоестественный образ жизни”, “полоумные старые девы”, “неудовлетворенные желания и подавленные импульсы”, “нездоровая атмосфера” – на ум приходили все новые обороты, которые, конечно, подхватит молва. Неужели именно это и скрывается в башне на холме? Неужели башня эта похожа на башню леди Аталии из “Озорного ветра”[91], на обитель разрушенных надежд, извращений и безумия? Если “будет око твое просто”, значит, “тело твое светло будет”[92] – но разве это “око просто” вообще существует в природе? “Но что прикажете делать тем несчастным, кого угораздило родиться с умом и сердцем?” У них око заведомо не “просто”. И самим им непросто – но проще ли всем остальным? (С филологической точки зрения это был сомнительный каламбур, но мысль верная.) Что ж, если
90
Слова Гамлета во второй сцене третьего акта: “Пусть кляча брыкается, если у нее ссадина; у нас загривок не натерт”. Перевод М. Лозинского.
91
92
Мф. 6:22.