В плену Левиафана. Виктория Платова
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу В плену Левиафана - Виктория Платова страница 32
![В плену Левиафана - Виктория Платова В плену Левиафана - Виктория Платова](/cover_pre96463.jpg)
А синьор Тавиани был высокомерным, замкнутым стариком. Ни с кем не сближался, никого не привечал: как будто жил не среди людей, а среди призраков, существовал в своей собственной параллельной реальности. Всем своим видом показывая, что общество кладбищенских мертвецов, в котором он постоянно вращался с метлой в руках, для него гораздо приятнее, чем общество живых – из плоти и крови – людей.
Теперь, когда жизненный цикл синьора Тавиани завершился, остается надеяться, что мертвецы примут его с распростертыми объятиями, потому что именно там ему и место. Уже давно, а не только в последние несколько дней. Ведь по сути он и сам был ходячим трупом, не интересующимся жизнью, что протекала вокруг него. О причинах, о подоплеке событий, сделавших его таким, Алекс не знает и вряд ли когда-нибудь узнает. И любой человек в К. может сказать то же самое. И тем не менее большинство знакомых Алекса пришли на похороны старика. Все те, кто получал от него лишь надменную улыбку, – все они здесь.
Стоят под мелким теплым дождиком, сочащимся с неба; некоторые – с зонтами, но большинство без. На их лицах нет скорби – это, учитывая личность синьора Тавиани, было бы лицемерием. Скорбь вполне успешно заменяют сосредоточенное внимание и вполне понятное любопытство. Те, кто постарше, интуитивно примеряют нынешнюю роль сторожа на себя. Те, кто относительно молод, заглядывают в лицо смерти, приподнявшись на цыпочки; напрасный труд – до нее не допрыгнуть. Не взобраться на этот горный хребет, даже обладая навыками скалолазания. По прошествии лет (многих, очень многих, как надеется Алекс) все образуется само собой, и тяжелый подъем станет стремительным спуском в бездны небытия. Но пока этого не произошло, пока идет дождь, остро пахнущий цветами и сосновыми иглами. До сих пор Алекс и понятия не имел, что дожди имеют запах. Наверное, все дело в смерти, ее близость обостряет обоняние. И не только обоняние – глаза Алекса стали зоркими, он различает каждую морщину на лице покойного сторожа, каждую пору. То же можно сказать о живых: у дочери герра Людтке – очаровательная маленькая родинка на виске, а еще – одинокий седой волос, затесавшийся в темно-каштановой гриве. Он торчит из пробора подобно толстому корабельному канату, вернее, вырос до размеров каната в воображении Алекса. Сам герр Людтке находится метрах в десяти, но Алексу хорошо виден его перстень-печатка: на нем выгравирован череп, в глазницах которого угнездились бриллианты. Перстень производит впечатление старинного и наверняка передается членам семьи по мужской линии, от отца