Flagelação. Los siete latigazos que más dolor causaron. Eugène Gatalsky
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Flagelação. Los siete latigazos que más dolor causaron - Eugène Gatalsky страница 41
![Flagelação. Los siete latigazos que más dolor causaron - Eugène Gatalsky Flagelação. Los siete latigazos que más dolor causaron - Eugène Gatalsky](/cover_pre1364182.jpg)
– Я – Анна. Дочь Симона Мага и Елены Прекрасной.
(ять, ю и юсы, фита)
Был всё ещё березень-март, мамы всё ещё говорили, что хорошие парни финишируют первыми, но мать же ничего плохого не скажет, не так ли? Женщина вообще довольно милая нелепость, если вспоминать мудреца Достœвского. Вот, например, чёрной вдове присуще сострадание, этим и обусловлено пœдание ею самцов. Шторм смотрела на идиота X и думала-думала, и надумала с ним расправиться, ибо её жизнь всё более и более походила на пародию. Раньше был миф, где сын был и любовником, и отцом, и богом, а сейчас вся мужская ипостась олицетворяется перед Шторм в лице князя X, поскольку Y всё время на работе, в экзальтации кадрит любовниц, к которым Шторм ревнует жутко, и это при полном отсутствии любви к Y. Но Учительница – плохая ведьма. Она не сможет в кастрюле с зельем утопить корабль лубочной жизни. Что же делать? Восьмёрка, валет и туз. Все пики ♤. Похоже, ничего. Дева, заточённая в крепости. Только ждать обломка от гиганта, брата по крови, принца Нарайю. Как Водолей в виде воздуха-аскета, он снесёт суд этих Рыб и разрушит мир этих же Рыб, и Рыбы будут мертвы. Но надолго ли? Нет. Мир без жертвы Авраама всегда идёт по кругу. В двести тридцать первый раз всё повторится. Будет восстановление и возвращение, и Рыбы, как и прочие знаки, вновь оживут. Как всегда, одна Рыба завершит зиму, а вторая принесёт весну. Что Рыбам смерть? Тем паче, Рыбы имеют две не сознающие себя половины. Совсем как князь. Что смерть для X? Он же идиот! Безобидный, правда. Но она ж Иштар, чёрт возьми! Что ей за дело? Учительница вздохнула. Она отложила книжку Джека Лондона. «Martin Eden». На английском. Ей не хотелось дочитывать. Она и так знала, что Мартин «сойдёт с корабля». Почему бы не сойти с корабля и князю? Прямо в суповой набор для Y?! X и так нарвал в поле лютиков и получил куриную слепоту в виде тишины. Потерял дар речи, но при этом, что странно, стал выглядеть только глупее. Не Иммануил Кант, скажем прямо. Не либеральный валет пик от мира философии, когда пикóвым тýзом выступæт всеобъемлющий Хайдеггер. Но в плане значения что Кант, что Хайдеггер равны друг другу, они как чёрные туры немецкой культуры, чьих немецких дочерей заражал венерой белый визирь Y, который, наконец, вернулся со своих гуляваний в чиновничьем клубе:
– В твœй комнате вместо роз и аметиста какой-то бабий бардак, – сказал Y Учительнице. – Пойди и уберись, что ли.
– Да.
– И не ломай комедию с этими картами! Не гадай при мне, слышишь? Будущего не предугадать.
– Да.
«Она всё ещё помнит?», – спросил про себя Y и помрачнел. – «Она всё ещё ждёт свœго гиганта?»
Триста пятьдесят третий день их сожительства
14
щебечут птицы (вообще-то дословно это «песня птиц», ну да ладно)