Расправа и расплата. Петр Алешкин
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Расправа и расплата - Петр Алешкин страница 31
![Расправа и расплата - Петр Алешкин Расправа и расплата - Петр Алешкин](/cover_pre1339758.jpg)
– Выходи! С вещами! – Надзирателей было двое. – Скатывай матрас.
В коридоре Анохин снова почувствовал резь в животе и попросил:
– Мне бы в туалет…
– Потерпишь, там есть, – буркнул один надзиратель, запирая камеру.
Когда открылась дверь, Анохин подумал, что его поведут на допрос. Он решил сразу написать все на бумаге и потребовать расследования. Но с постелью на допрос не водят, значит, всего лишь в другую камеру перебрасывают. По коридору вдоль железных дверей вели недолго. Остановились возле одной, и тот же надзиратель, что открывал его камеру, загремел ключами, засовами, а другой сказал с сочувствием:
– Ну, парень, тебе не позавидуешь!
Тот, который открывал, постарше и пожестче, быстро глянул на своего напарника:
– Помалкивай, не твое дело!
Анохин понял, что его ожидает что-то страшное. Сердитый надзиратель открыл дверь?
– Заходи!
За дверью была большая камера, и видно было несколько человек заключенных. Анохин, съежившись, шагнул через порог и остановился. Жесткий надзиратель толкнул его в спину и прикрикнул громко:
– Иди-и! Помял крылышки – неси ответ! – и захлопнул дверь.
Анохин не знал, что на воровском жаргоне выражение «помять крылышки» означало изнасиловать девушку. Надзирателю велено было донести до обитателей камеры, что новенький арестован за изнасилование. Анохин стоял у двери, не зная, что делать, куда идти, молча прижимал к себе скатанный матрас с постелью. Он видел, что все обитатели камеры смотрят на него, смотрят недружелюбно, не понимал, что это недружелюбие возникло у всех в глазах после слов надзирателя, на которые он не обратил внимания, просто не услышал их. Анохин увидел свободное место неподалеку от двери и шагнул к нему, но его остановил резкий голос:
– Там занято! Твое место вон там, в углу, у параши, вместе с петушками!
Анохин остановился в нерешительности, посмотрел на узколицего, который указал ему место у параши. Все молчали, и молчание было враждебным. Николай решил не идти наперекор с первой минуты, не ссориться, и двинулся к нарам, на которые ему указали, кинул на них матрас, раскатал его и сел, не зная, как вести себя, как растопить лед. Запах в камере был тяжелый, спертый, а здесь, в углу, особенно неприятный. Вонь. Камера начала разговаривать, двигаться, шелестеть.
– Как он на маню похож, – услышал Анохин голос того, кто указывал ему место у параши.
– Не, – возразили от стола. – На Клашку.
– Почему на Клашку?
– Не знаю… Похож и все.
– Сейчас узнаем… Маня, Манюша! – громко позвал первый, узколицый.
Анохин слышал разговор, но не думал, что он идет о нем, что это его зовут, и не оглядывался, не смотрел ни на кого, сидел на краю нар, сгорбившись, сжимая голову руками.