Ноги из глины. Терри Пратчетт
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Ноги из глины - Терри Пратчетт страница 22
– Так и есть.
Моркоу взглянул на труп музейного смотрителя. Как ни прикидывай, как ни примеривайся, покончить жизнь самоубийством Хопкинсон не мог. Разве что он очень долго молотил себя буханкой гномьего хлеба.
– А вампиры? – предположил Моркоу. – Кроме того, они умеют летать…
Ангва вздохнула.
– Моркоу, если бы тут побывал вампир, пусть даже месяц назад, я бы это сразу учуяла.
– В ящике стола лежит почти полдоллара мелочью, – сказал Моркоу. – Но вор наверняка охотился за Боевым Хлебом Б’хриана. Это очень ценный культурный экспонат.
– У этого бедняги были родственники? – спросила Ангва.
– Насколько я помню, была старшая сестра. Я заглядываю сюда где-то раз в месяц, просто чтобы поболтать. Он дает мне подержать экспонаты… Давал.
– Вот это да, с ума сойти, – съязвила Ангва, не сдержавшись.
– Ага, это очень… приятно, – торжественно подтвердил Моркоу. – Напоминает о доме.
Ангва вздохнула и зашла в подсобную комнатушку. Все музейные подсобные помещения, как правило, битком набиты всяким ненужным хламом, а также экспонатами с сомнительным происхождением, такими, к примеру, как монеты с надписью «52-й год до Рождества Христова». И эта комнатка не была исключением. Тут стояли несколько верстаков с обломками гномьего хлеба, аккуратный ящичек с молотками-скалками, и повсюду были разбросаны бумаги. Около одной стены, занимая большую часть комнаты, высилась печь.
– Он изучает старинные рецепты, – сказал Моркоу, похоже пытаясь защитить репутацию старого хранителя музея даже после его смерти.
Ангва открыла дверь печи. Тепло затопило комнату.
– Ничего себе печка, – сказала она. – Для чего все это?
– А… По-моему, он выпекал метательные ячменные лепешки, – объяснил Моркоу. – В ближнем бою крайне смертоносные штуки.
Она закрыла дверцу.
– Надо возвращаться в Ярд, пускай оттуда пришлют кого-нибудь…
Ангва запнулась.
Близилось полнолуние, а в такие дни вести себя следовало очень осторожно. В облике волка было легче. Она сохраняла человеческий разум (или, по крайней мере, так ей казалось), в то время как существование становилось намного проще, – впрочем, быть может, она выглядела разумной не по человеческим меркам, а по волчьим. Так или иначе, когда она опять превращалась в человека, все резко осложнялось. Первые несколько минут, до тех пор пока не восстанавливалось морфогенетическое поле, все ее чувства были особо обострены: запахи чуть ли не валили с ног, а уши улавливали любой, даже еле слышный шорох. Кроме того, она помнила, чтó совсем недавно переживала. Волк может понюхать столб и сразу узнает, что здесь вчера проходил старый Бонзо, он был промокший насквозь, и хозяин опять кормил его требухой. Но человеческий разум больше волнуют всякие почему да зачем.
– Тут есть что-то еще, –