Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи. Лев Бердников
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи - Лев Бердников страница 17
![Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи - Лев Бердников Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи - Лев Бердников История и наука Рунета](/cover_pre325032.jpg)
Согласно мнению историка Льва Гумилева, при Петре I о петиметрах говорить рано: «из Европы брали только технические нововведения», петиметры же только «при Екатерине занимали крупное положение и укрепились». И Василий Ключевский, характеризуя этапы развития российского дворянина, при рассмотрении первой четверти XVIII века говорит только о распространенности типа «петровского артиллериста и навигатора с его военно-технической выучкой»; господство же щегольства и галломании он связывает с более поздним периодом, выделяя здесь тип «елизаветинского петиметра с его светской муштровкой».
Как же в самом деле воспринимали Францию и парижские моды Петр и его окружение? В свое время авторитетные российские исследователи академик Яков Грот и Фридрих (Федор) Мартенс категорично утверждали, что Петр якобы не любил Францию и «не чувствовал никакого расположения к французскому народу». Это мнение по меньшей мере спорно, если учесть ту настойчивость, с какой царь добивался не только нормализации русско-французских отношений, но даже максимально тесного сближения двух стран, включая династический брак: во время трехмесячного пребывания во Франции в 1717 году Петру пришла мысль о возможном браке его дочери Елизаветы и Людовика XV, которому в то время исполнилось шесть лет.
Петр не мог не ценить французскую культуру. «Добро перенимать у французов художества и науки…» – говорил он. Это во Франции, славившейся в XVII–XVIII веках своими салонами, в которых собирались и вели беседы выдающиеся деятели науки, искусств и политики, у Петра окончательно созрел замысел ассамблей. С влиянием Франции связывают и произошедшую в России эмансипацию женщины. Однако быт и нравы французского придворного общества претили русскому монарху. Из всех европейских стран, по которым путешествовал Петр, пожалуй, именно Франция ассоциировалась у него с роскошью и щегольством – да это и понятно: Париж славился необычайной пышностью двора и королевских приемов. Герцог Луи де Рувруа Сен-Симон сообщил: «Он прибыл в Лувр, обошел все покои королевы-матери и нашел их слишком великолепно убранными и освещенными, опять сел в карету и отправился в отель де Ледигьер. И здесь назначенные для него покои он нашел слишком нарядными и тотчас приказал поставить свою походную кровать в гардеробной».
По преданию, на приеме в Париже, во дворце вдовствующей королевы, Петр, отведав вина, сказал: «Пить умеют, только сильно роскошничают, и неудобь ярко освещено». Сен-Симон продолжил: «Роскошь, какую он здесь нашел, очень изумила его; он изъявил сожаление о короле Франции и сказал, что он с прискорбием видит, что роскошь эта скоро погубит ее». Современники приводят и высказывания Петра о Париже: «Город сей рано или поздно от роскоши и необузданности претерпит великий вред, а от смрада вымрет»; или: «Париж воняет». Царь наотрез