Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе. Елена Колина
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе - Елена Колина страница 59
![Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе - Елена Колина Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе - Елена Колина](/cover_pre48742.jpg)
Так вот, после папы.
Жаль, что папе и Илье так недолго пришлось быть вместе.
На папиных похоронах я все время всматривалась в толпу. Ты не могла не узнать о его смерти, – в 89 году папа еще был «классиком», и о его смерти написали все центральные газеты. Несколько раз мне показалось, что я вижу тебя, и я все бросалась к тебе от гроба. Илья решил, что я помешалась от горя и бросаюсь в толпу. Я не видела тебя, но я уверена – ты была, стояла где-то в стороне.
Знаешь что? Счастье, что папа умер в 89 году! Он еще успел получить все, что положено, все официальные почести: посмертное награждение, венки от Союза писателей, некролог в центральных газетах: «На 77-м году жизни скончался выдающийся советский писатель…» Счастье, что он умер «выдающимся советским писателем», а не всеми забытым пенсионером на даче, когда его перестали издавать и забыли. Или еще того хуже – осмеянным, обруганным! Ведь после его смерти…
Это случилось вскоре после его смерти…А могло бы не случиться вообще! И никому от этого не было бы хуже или лучше! Я не верю в то, что все нужно обязательно открыть, обличить. Я считаю, что любое неодобрительное слово лучше пусть не будет сказано, и что нет хуже, чем кого-то судить.
Ну вот, папа умер и оставил наследство. Я получила в наследство привычку осознавать себя важной персоной, его дочерью, и остатки былой роскоши пополам с мамой – квартиру с двумя каминами на углу Некрасова и Маяковского и дачу в Комарово. Что еще?.. Осталась на кафедре, поступила в аспирантуру, защитила диссертацию, – приличная советская карьера «для девочки».
Но жизнь уже изменилась, и прежние советские табели о рангах перестали работать. Я была просто преподаватель, а Илья к этому времени стал первым журналистом города. Он так красиво обличал все советское, писал повсюду, выступал по телевизору – была такая передача «Пятое колесо», рупор перестройки. Писал как сумасшедший, многостраничный текст за час, обо всем – литература, театр, кино, но в основном, конечно, общественная жизнь и советское прошлое. Разоблачал всех, кто в чем-то провинился при советской власти, – кто подписал, кто поднял руку.
Я им очень гордилась. В университете все читали его статьи – приду на кафедру, а у всех в руках «Огонек», и все говорят: «Ваш муж такой смелый!», а я гордо киваю: «Да, мой муж, он такой смелый!» Или: «Видела вчера вашего мужа по телевизору, он необыкновенный», и я небрежно киваю: «Да, мой муж необыкновенный».
Я очень гордилась Ильей. Это было… как будто Илья заменил в моей жизни папу, как будто я опять важная персона. Я привыкла быть важной.
Я знаю, как это – чувствовать себя дочерью знаменитого человека. Тебе все время говорят: «Помни, что ты самая обычная… имей в виду, что это не ты», и чем больше убеждают, что «это не ты», тем явственнее чувствуешь, что это ты.
А теперь я гордилась Ильей так же, как папой. Илья работал в папином кабинете, а я ловила себя на том, что стучусь в кабинет, как прежде мама – тихонечко два раза «тук-тук, тук-тук», и если Илья не отвечает, не обижаюсь, просто