Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе. Елена Колина
Чтение книги онлайн.
Читать онлайн книгу Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе - Елена Колина страница 60
![Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе - Елена Колина Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе - Елена Колина](/cover_pre48742.jpg)
Как же им не стыдно, как не стыдно! Мало ли кто что тогда сказал или написал – в другой жизни, когда и снег падал по-другому! Разве человек может отвечать за то, что он думал «тогда»? Разве человек не имеет права изменить свое мнение, измениться самому? Разве нужно припоминать все?!..Разве можно писать про папу «очень средний писатель»!
И этот ернический тон! В конце статьи крупным шрифтом фраза «Депутат погубил мастера», с намеком на Булгакова, очень безвкусно и совершенно не к месту!
В этой статье вспомнили все: папины давние, 50-х годов, статьи в «Правде», выступления на съездах писателей – все! Как будто папа – самый главный душитель свободы и литературы. Им же главное – повесить ярлык!
А что он воевал, у него медали и орден Красной Звезды – не вспомнили! Что у него осколок в ноге – не вспомнили! А он воевал, у него орден, он всю жизнь прихрамывал, у него осколок в ноге!
Кажется, – подумаешь, статья, но ведь каждый человек живет в своем мире, а в моем мире это было как взрыв. Я пришла в университет, а на меня все смотрят и перешептываются. Пришла на заседание кафедры, а меня спрашивают: «Вы читали?» Я смотрела сквозь них, кивала: «Да, читала», – и улыбалась, и только когда девочка-секретарь подошла ко мне и сказала: «Не обращайте внимания, ведь это ваш папа, для вас самый лучший человек на свете», я вышла в коридор и заплакала.
– Что же они так упоенно бросились топтать, когда стало можно? – спрашивала я Илью. – Разве это смелость – плевать в лицо с разрешения? Как они могут – он же умер?.. Плевать в лицо умершему человеку!
– Но тогда никого нельзя оценивать: этого нельзя, потому что он живой, а этого нельзя, потому что он умер… – объяснял Илья. – К тому же почти все умерли…
Что мне до всех?! Мне хотелось легонько потрясти Илью и спросить его – эй, а ты сам-то что делал? Он ничего не делал, ходил в детский сад, носил пионерский галстук, вступал в комсомол. Я ведь знаю, что у Ильи только мысль смелая, а сам он довольно-таки труслив. Человек не виноват, что он физически трус, но тогда – не обличай всех. И этот автор статьи – трус!
Вслух я этого не произносила, это было бы «неприлично», но я так думала. Илья сказал бы, что я «советская номенклатура». Что я так думаю из-за папы.
Ну и что?! Я всю жизнь была его дочерью, потом ничьей дочерью, а теперь опять стала его дочерью, что было хуже, чем быть ничьей дочкой, – папино имя склоняли на всех углах. Мне было так больно, как будто каждое слово – в меня.
Сейчас он пишет, как нежно любит свое советское детство и что все советское – хорошее, например школьные библиотеки и чувство, которое воспитывали в нем книги советских писателей,